Aim: to study impact of acute somatic pain on lysozyme activity of different ages rats: newborn, rats after eye opening, month of age rats, adult and old rats. Methods: Lysozyme activity determined before pain irritation and after 2, 30, 60, 120, 180 min using Dorofeychuk’s method in our modification. Pain effect was modeling by electrical stimulation. Results: activity of lysozyme was 0.434±0.01 units in intact newborn rats, it was higher than in adult rats — 0.260±0.01 units (p <0.001) and it was unchanged during the experiment. We found low lysozyme activity in ratsafter eye opening — 0.015±0.003 units and it was stable during the experiment. Month of age rats had diphasic reaction: lysozyme activity was 0.191±0.01 units in intact rats, it increased up to 0.378±0.01 units (p <0.001) in 2 min after painful irritation and it decreased up to 0.113±0.02 units (p <0.001) in 30 min. Lysozyme activity was 0.260±0.01 units. Single-phase reaction was determined after acute painful irritation: increase of lysozyme activity after acute somatic pain up to 0,450±0,014 units (p <0.001). Lysozyme activity was 0.246±0.02 units inblood plasma of old rats. It decreased up to 0.170±0.01 units (p <0.01) after painful irritation and it was 0.387±0.01 (p <0.001) in the end of the experiment. Conclusion: Response on pain irritation has differences in different groups. The common vector of response reaction after pain was the increase lysozyme activity in month of age rats, adult rats, rats after eye opening and old rats. Reaction of increasing lysozyme activity the most expressed in adult rats. The data are considered as a preventive readiness of lysozyme to answer on damage and infection.
Цель исследования: изучить влияние острой соматической боли на изменение активности лизоцима у крыс разного возраста. Методы: активность лизоцима определяли с помощью нефелометрического метода в собственной модификации до нанесения болевого раздражения и после него через 2, 30, 60, 120, 180 мин. Болевое воздействие достигали путем электрокожного раздражения корня хвоста. Результаты: у интактных новорожденных крыс активность лизоцима составляла 0,434±0,01 ед., что выше, чем у половозрелых животных — 0,260±0,01 ед. (p<0,001), и была неизменной в течение всего эксперимента. У интактных прозревших крыс отмечена низкая активность лизоцима — 0,015±0,003 ед., которая в динамике эксперимента оставалась неизменной. У животных месячного возраста прослеживалась двухфазная реакция: у интактных животных активность лизоцима составляла 0,191±0,01 ед., через 2 мин после болевого раздражения она повышалась до 0,378±0,01 ед. (p <0,001), а через 30 мин снижалась до 0,113±0,02 ед. (p <0,001). У половозрелых крыс активность лизоцима составляла 0,260±0,01 ед. В ответ на острое болевое раздражение имела место однофазная реакция: увеличение активности лизоцима после острой соматической боли до 0,450±0,014 ед. (p <0,001). В плазме крови старых интактных крыс активность лизоцима — 0,246±0,02 ед. После алгогенного воздействия активность лизоцима упала до 0,170±0,01 ед. (p <0,01) и к концу эксперимента достигла 0,387±0,01 ед. (p <0,001). Заключение: ответная реакция на болевое раздражение у животных различных возрастных групп имеет особенности. Общий вектор ответной реакции на боль у месячных, половозрелых и старых крыс направлен в сторону повышения активности лизоцима, а у половозрелых животных реакция повышения активности лизоцима в ответ на боль наиболее выражена. Полученные результаты могубыть расценены как превентивная готовность лизоцима к отражению возможного повреждения тканей и их инфицирования.