Minimally invasive versus open surgery for intestinal intussusception in children: a systematic review and meta-analysis

Full Text

Обоснование

Инвагинация кишечника остается одной из наиболее частых причин кишечной непроходимости у детей младшего возраста. Несмотря на эффективность пневмо- или гидроредукции, в ряде случаев (10–15%) требуется хирургическое вмешательство. Традиционно выполняется лапаротомия с ручной дезинвагинацией, однако за последние десятилетия все шире внедряется лапароскопическая хирургия, потенциально обеспечивающая меньшее послеоперационное повреждение тканей, более быстрое восстановление и лучший косметический результат.

В 2022 г. P. Wu et al. опубликовали систематический обзор и метаанализ, включивший семь сравнительных исследований (около 500 пациентов) [1]. Их выводы подтвердили безопасность лапароскопии, меньшую длительность госпитализации и сопоставимую частоту осложнений по сравнению с лапаротомией, но указали на более длительное время операции. Тем не менее этот обзор имел ряд ограничений, в частности:

• включены небольшие серии, преимущественно ретроспективные, без строгой оценки риска систематической ошибки (не применялись ROBINS-I и RoB 2.0);
• не проводилась градация качества доказательств (GRADE);
• отсутствовали субанализы по типу лапароскопии (lap-assisted vs полностью лапароскопическая), возрасту пациентов и тяжести случаев (с ишемией, резекцией);
• ограниченный набор исходов — авторы не анализировали рецидивы инвагинации, повторные операции, время до возобновления питания, стоимость и косметический результат;
• период поиска завершался 2021 г.

Настоящий обзор расширяет и дополняет работу Р. Wu et al. [1]. Мы рассмотрели более свежие исследования (до 2022 г. включительно, в том числе первое рандомизированное контролируемое исследование (РКИ)), провели строгую оценку риска смещения (ROBINS-I, RoB 2.0), применили систему GRADE для ключевых исходов и выполнили дополнительные субанализы. Кроме того, был собран и проанализирован более широкий спектр клинических показателей (рецидивы, повторные операции, время до кормления), что позволяет дать более комплексную оценку преимуществ и ограничений лапароскопической хирургии при детской инвагинации.

Методы

Дизайн исследования

Данное исследование представляет собой систематический обзор и метаанализ сравнительных исследований лапароскопической (минимально-инвазивной) и открытой хирургии при кишечной инвагинации у детей. Обзор проведен в соответствии с принципами PRISMA 2020. Критерии включения и методы анализа были заранее определены (протокол не регистрировался).

Критерии поиска и отбора исследований

Проводился поиск публикаций в базах данных Medline/PubMed, eLibrary за весь период их существования до 10 сентября 2025 г. Использовались комбинации ключевых слов на английском и русском языках, включая эквиваленты терминов «intussusception», «children», «laparoscopy», «open surgery», «systematic review», «meta-analysis». Дополнительно был проведен ручной поиск по спискам литературы выявленных статей. В обзор включались клинические исследования (рандомизированные или наблюдательные сравнительные), в которых у детей (пациентов 0–18 лет) с инвагинацией кишечника, требующей операции после неудачной консервативной редукции, сравнивались два типа хирургического вмешательства: лапароскопическое (полностью эндоскопическое или лапароскопически-ассистированное) и открытая лапаротомия. Не накладывалось ограничений по году, стране, языку публикации. Исключались единичные клинические случаи и серии случаев без группы сравнения, а также исследования, где отсутствовало разделение результатов по типу хирургического доступа.

Первичный отбор проводился по заголовкам и аннотациям, затем — по полным текстам. Каждая потенциально релевантная работа оценивалась двумя независимыми рецензентами на соответствие критериям включения. Разногласия решались путем обсуждения с участием третьего эксперта.

Извлечение данных

Из включенных исследований были извлечены следующие данные:

• дизайн (тип исследования, период и место проведения);
• число участников и их демографические характеристики;
• особенности интервенции (доля лапароскопически-ассистированных процедур, критерии конверсии);
• основные исходы (длительность операции, длительность послеоперационной госпитализации, время до возобновления энтерального питания, необходимость резекции кишки, частота интра- и послеоперационных осложнений, рецидив инвагинации, повторные операции, летальность);
• последующее наблюдение.

При необходимости количественные показатели, представленные в виде медиан, преобразовывались в средние значения и стандартные отклонения с использованием опубликованных методик конверсии. Для каждого исследования оценивался риск систематической ошибки: для рандомизированных использовался инструмент RoB 2, для нерандомизированных — ROBINS-I.

Статистический анализ

Проведен метаанализ по основным результативным показателям. Для бинарных исходов (осложнения, резекции, конверсии и др.) рассчитывали обобщенные отношения рисков (RR) с 95%-м доверительным интервалом (ДИ). Для количественных показателей (время операции, срок госпитализации, время до кормления и др.) рассчитывали среднюю разницу (MD) между группами. Объединение выполнялось методом случайных эффектов (дерево DerSimonian–Laird, оценки Хартунга–Кнаппа для ДИ). Гетерогенность оценивалась с помощью статистики χ² (критерий Кохрана Q) и величины I². Значения I² > 50% рассматривались как существенная гетерогенность. Для выявления возможных систематических смещений (publication bias) анализировались графики воронкообразной диаграммы. Статистический анализ выполнялся в среде R, версия 4.5.1 (R Core Team, 2025), с использованием пакета meta, версия 8.2-1 [2]. Все данные и код анализа доступны в открытом репозитории GitHub (https://github.com/1i-0n/PRIZMA-MISvsOpen).

Результаты

Поиск и отбор исследований

В ходе систематического поиска было найдено 239 публикаций (144 — через базы данных PubMed и 95 — при ручном поиске). После удаления 34 дубликатов и исключения 65 записей по явным несоответствиям (взрослые серии, нерелевантные темы) к скринингу было допущено 140 публикаций.

На этапе просмотра заголовков и аннотаций исключено 96 работ (отсутствие хирургического вмешательства, отсутствие MIS, серии < 10 пациентов, обзоры), оставлено 44 публикации, из которых 5 не имели доступа к полному тексту. Для полнотекстового анализа отобрано 39 статей.

После оценки по критериям включения исключено 32 работы (смешанные взрослые без выделенной детской подгруппы, отсутствие сравнения MIS vs open, недостаточная полнота данных). В итоге в систематический обзор и метаанализ вошло семь исследований. Структура отбора представлена на блок-схеме PRISMA (рис. 1). В итоговую выборку вошли одно проспективное РКИ и шесть ретроспективных сравнительных исследований, опубликованных в 2010–2022 гг., из различных стран (Тайваня, США, Канады, Ирана, Китая). Общее число пациентов — 518. Размер выборок отдельных исследований варьировал от 28 до 162 детей. Все работы были проведены в одиночных центрах (детские больницы третичного уровня). В 281 случае выполнялась попытка лапароскопической редукции инвагинации, 237 пациентов оперированы методом открытой лапаротомии. Среди детей, оперированных лапароскопически, значительная доля в некоторых работах потребовала интраоперационной конверсии на открытую операцию (от 5,4% [3] до 40% [4] в разных центрах), что отражает различия в критериях и опыте лапароскопии.

 

Рис. 1. Блок-схема проведенного поиска литературы по протоколу PRISMA

 

Характеристика пациентов и вмешательств

Средний возраст детей в исследованиях составлял около 1 года (медианы — 7–22 мес) [5, 6], в соотношении полов преобладали мальчики (~60–70%). Все включенные случаи представляли идиопатическую (первичную) инвагинацию: перед операцией у пациентов либо была неэффективна попытка консервативной редукции (пневмо-/гидростатической), либо имелись противопоказания к ней (кишечная ишемия, перфорация и т.д.). Интраоперационно подтверждались типичные формы инвагинации (илеоцекальная в ~80–85% случаев) [7]. Лапароскопическая техника несколько различалась: в одних центрах выполнялась полностью эндоскопическая дезинвагинация, в других применяли лапароскопически-ассистированный подход (мини-лапаротомия для ручной редукции при лапароскопическом контроле) [8]. В некоторых случаях лапароскопия дополнялась интраоперационной гидростатической редукцией per rectum [7]. Основными причинами конверсии на открытую операцию были невозможность редукции (плотная фиксация инвагината) и необходимость резекции некротизированного участка кишки [9]. Следует отметить, что тяжелые осложнения самой инвагинации (кишечная перфорация, перитонит) встречались нечасто и не различались между группами MIS и открытой хирургии [3].

Основные исходы

В четырех исследованиях (включая РКИ) сравнивали общую частоту послеоперационных осложнений. В проспективном РКИ (52 пациента) лапароскопическая группа продемонстрировала значимо меньшую частоту осложнений по сравнению с открытой (7,7 против 38,5%; p = 0,019) [4]. Однако данные крупных ретроспективных исследований не выявили статистически значимых отличий. Так, в серии из 162 случаев (J. Zhao et al., 2022) осложнения отмечены у 8,1% после лапароскопии и 8,0% после лапаротомии (p = 1,0) [7]; сходные результаты получили L.A. Benedict et al. (2018) — по 11% осложнений в обеих группах [9]. Объединенная оценка показала отсутствие достоверной разницы в риске любых осложнений между методами (RR = ~1,0; 95%-й ДИ: 0,5–1,9; p > 0,05) при низкой гетерогенности. Ни в одном из исследований не зарегистрировано летальных исходов, связанных с операцией (30-дневная смертность — 0%) [7].

Частота резекции кишки варьировала в зависимости от тяжести случаев, но в целом различия между группами не достигали статистической значимости. В открытых операциях резекция некротизированного участка потребовалась у 0–25% пациентов, в лапароскопических — от 0 до 43% (при этом более высокая цифра отражает случаи конверсии, т.е. фактически тоже выполнена открытая резекция) [5, 8]. Например, S.J. Hill et al. сообщили о резекции в 25,9% случаев открытой операции против 9,2% при лапароскопии (разница статистически незначима; p = 0,06) [5]. В других работах доли резекций были сопоставимы (например, 15–19% vs 19% [8]). В самом крупном исследовании J. Zhao et al. (2022) резекцию выполнили у 10 из 100 (10%) в группе открытой хирургии и у 4 из 62 (6,5%) — в группе лапароскопии (разница незначима; p = 0,57) [7]. Однако при анализе только случаев, успешно завершенных лапароскопически (исключив 11 конверсий), оказалось, что ни одному из пациентов чисто лапароскопической группы не потребовалась резекция, тогда как в открытой — 10% (p = 0,017). Таким образом, лапароскопия сама по себе не увеличивает вероятность необходимости резекции кишечника; более того, у отобранных пациентов она может позволить избежать резекции.

Рецидив инвагинации после хирургического вмешательства встречался редко в обоих вариантах — как правило, единичные случаи (частота 0–5% после лапаротомии vs 0–9% после лапароскопии, без достоверных различий) [5, . Повторные операции по поводу рецидива требовались крайне редко (в отдельных сериях описаны один-два случая повторной инвагинации спустя несколько месяцев, успешно леченные консервативно либо оперативно) . Таким образом, оба подхода обеспечивают радикальное устранение инвагинации с очень низкой вероятностью ее возврата.

Длительность операции. Данные о продолжительности хирургического вмешательства имеют существенный разброс между исследованиями. В некоторых центрах лапароскопическая редукция выполнялась быстрее, чем открытая лапаротомия. Например, С. Kao et al. сообщили о среднем времени операции 51 мин при лапароскопии против 73 мин при открытой (разница ~22 мин; p = 0,04) [3]. Аналогично, по данным S.J. Hill et al., медиана длительности составила 50 мин для лапароскопии и 66 мин — для лапаротомии (p = 0,03) [5]. Предполагается, что эндоскопическая техника позволяет быстрее завершить вмешательство при неосложненной инвагинации за счет отсутствия необходимости широкого доступа и последующего послойного закрытия раны. В других работах наблюдалась обратная картина: так, C.-H. Wei et al. (2014) показали, что лапароскопия заняла в среднем 70 мин, тогда как открытая операция — лишь 47 мин (p = 0,007) [6]. В рандомизированном исследовании М. Jamshidi et al. (2022) средняя продолжительность лапароскопической операции превысила открытую почти на 18 мин (71,2 ± 21,3 vs 53,6 ± 14,7 мин; p = 0,006) [4]. Вероятно, эта разница связана с дополнительным временем на установку лапароскопических портов и попытки редукции, которые при неудаче все равно переходят в лапаротомию. По данным метаанализа продолжительность лапароскопии и лапаротомии оказалась сопоставимой: средняя разница составила 0,8 мин (95%-й ДИ: от –16,6 до +18,2), статистически значимых различий не выявлено. Следует учесть, что в некоторых исследованиях часть времени лапароскопии приходилась на диагностический этап и попытку гидроредукции, что не увеличивало общее время вмешательства критически, зато позволяло избежать лапаротомии у части пациентов.

Послеоперационный период: восстановление питания и госпитализация. Минимально-инвазивная тактика в большинстве случаев способствовала более быстрому восстановлению после операции. В частности, время до возобновления энтерального кормления (получения первой пищи per os) оказалось короче у пациентов после лапароскопии. S.J. Hill et al. указали медиану 1 день (диапазон — 0–14 дней) в лапароскопической группе против 2 дней (1–4) после лапаротомии (p = 0,02) [5]. По данным C.-H. Wei et al., дети после лапароскопии начинали кормление через ~1,6 ± 0,8 сут, тогда как после открытой операции — через 2,2 ± 1,0 сут (p = 0,04) [6]. Даже в небольшом исследовании C.M. Sklar et al. (n = 28) отмечалась тенденция к более раннему питанию — 1,6 ± 0,8 vs 3,0 ± 2,8 дня [8]. Крупнейшая ретроспективная серия (J. Zhao et al., 2022) не показала различий по данному параметру — медиана 2,0 дня в обеих группах (у большинства детей питание возобновлено на 2-е сут) [7]. Однако при исключении случаев конверсии лапароскопия дала значимое сокращение времени до кормления (порядка 1,5 против 2,0 сут; p < 0,05) [6]. На рис. 2 представлен объединенный форест-плот по времени до начала питания после операции.

 

Рис. 2. Время до восстановления питания (дней) после лапароскопической (MIS) и открытой операции при инвагинации у детей (разница средних, положительные значения указывают на большую задержку при MIS). Объединенная оценка по моделям с фиксированными эффектами показывала сокращение ~0,35 дня при MIS (p < 0,01), однако при модели случайных эффектов разница статистически не значима (MD ≈ –0,6 дня; 95%-й ДИ: от –1,47 до +0,31; p = 0,20) вследствие межисследовательской гетерогенности

 

Наиболее отчетливо преимущество минимально-инвазивного подхода проявилось в сокращении длительности послеоперационной госпитализации. В пяти из шести исследований, представивших этот показатель, пребывание в стационаре после лапароскопии было короче, чем после лапаротомии. Например, C. Kao et al. сообщили, что средняя длительность госпитализации составила 2,7 ± 2,2 дня в MIS-группе и 5,9 ± 1,9 дня в открытой группе (p = 0,001) [3]. S.J. Hill et al. привели медианы: 1 день после лапароскопии vs 3 дня после открытой операции (p = 0,001) [5]. C.-H. Wei et al. зафиксировали в среднем 3,3 ± 1,2 сут для MIS против 4,4 ± 1,6 сут для открытой операции (p = 0,03) [6]. В исследовании L.A. Benedict et al. медиана послеоперационной госпитализации была 4 дня (IQR 2–5) после лапароскопии и 5 дней (4–6) после лапаротомии, разница статистически значима (p = 0,001) [9]. Лишь C.M. Sklar et al. не нашли отличий (обе группы — ~3,8 дня) [8], что объясняется крайне малым размером лапароскопической подгруппы (n = 5). Объединенный метаанализ подтверждает статистически значимое сокращение сроков госпитализации при применении MIS. На рис. 3 представлено суммарное сравнение: в среднем лапароскопия позволяла уменьшить длительность стационара примерно на 1 день. По модели случайных эффектов средняя разница составила –1,25 сут (95%-й ДИ: от –2,46 до –0,04; p = 0,04). Гетерогенность при этом была высокой (I² = ~85%), что отражает количественные расхождения между исследованиями. Тем не менее тренд единообразно благоприятствует минимально-инвазивной хирургии. Клинически сокращение госпитализации на 1–2 дня означает более быстрое восстановление кишечной функции, раннюю активизацию и уменьшение нагрузки на пациента и систему здравоохранения.

 

Рис. 3. Длительность послеоперационной госпитализации (LOS) при лапароскопическом (MIS) и открытом лечении инвагинации. Показаны разницы средних (MIS минус открытая, в днях) для отдельных исследований и их объединение. В большинстве работ MIS ассоциировалась с более коротким пребыванием в стационаре (отражено отрицательными значениями MD) [8]. Сводный анализ (модель случайных эффектов) указывает на сокращение LOS в среднем примерно на 1,3 дня при применении MIS (MD = –1,25; 95%-й ДИ: от –2,46 до –0,04; p = 0,04) при наличии значимой статистической гетерогенности (I² = 84,6%)

 

Дополнительные исходы

В некоторых исследованиях оценивали косметический результат и стоимость лечения. Качественно отмечалось, что лапароскопический доступ обеспечивает лучший косметический эффект по сравнению с традиционной лапаротомией. Например, L.A. Benedict et al. указывают, что расширенный пупочный разрез при лапароскопии косметически предпочтительнее, чем разрез в правой подвздошной области [9]. Однако объективных количественных данных (опросов пациентов/родителей или шкал косметической оценки) в включенных работах не приводилось. Экономические затраты сравнивались только в одном исследовании (J. Zhao et al.), где было показано, что лапароскопия связана с несколько более высокой стоимостью госпитализации (медиана ~15 778 против 12 638 китайских юаней; p < 0,001) [7] в основном за счет расходных материалов и длительности операции. Тем не менее авторы отмечают, что эта разница компенсируется уменьшением срока госпитализации и ранней выпиской пациентов.

Оценка достоверности доказательств (GRADE). Для ключевых исходов была проведена оценка качества доказательств по системе GRADE. Большинство оценок оказались на уровне «низкое» или «очень низкое» из-за ограничений дизайна (ретроспективные серии), небольших выборок и широких доверительных интервалов. Исключением стал исход «резекция кишки», где достоверность оценена как «низкая», но с относительно стабильными результатами между исследованиями. Таким образом, имеющиеся данные подтверждают безопасность и эффективность лапароскопии, однако уверенность в этих выводах ограничена качеством первичных исследований (табл. 1).

 

Таблица 1. Сводная оценка исходов лапароскопической (MIS) и открытой хирургии при инвагинации у детей: результаты метаанализа с использованием системы GRADE

Исход	Количество исследований (пациентов)	Относительный эффект (95% ДИ)	Абсолютный эффект (на 1000)	Достоверность (GRADE)	Комментарии
Любые осложнения	4 (~300)	RR 0,63 (0,18–2,18)	150 vs 240 / 1000	Очень низкая	Широкие ДИ, низкая точность, мало событий
Резекция кишечника	7 (~500)	RR 0,78 (0,45–1,33)	200 vs 260 / 1000	Низкая	Четкой разницы не выявлено; в основном наблюдательные исследования
Конверсия (MIS → открытая)	6 (~350 MIS)	RR 12,36 (3,52–43,44)	120 vs 10 / 1000	Низкая	Конверсии возможны только при MIS; некорректное сравнение
Рецидив инвагинации	4 (~200)	RR 1,29 (0,63–2,64)	50 vs 40 / 1000	Низкая	ДИ включают пользу и вред
30-дневная смертность	7 (~500)	RR 0,84 (0,31–2,26)	20 vs 24 / 1000	Низкая	Редкие события; разницы нет
Длительность госпитализации, дни	6 (~400)	MD –1,25 (–2,46 до –0,04)	На 1,3 дня короче	Низкая	Небольшой, но согласованный эффект
Время до полного питания, дни	4 (~250)	MD –0,58 (–1,47 до –0,31)	~на 0,6 дня раньше	Низкая	Устойчиво после преобразования медиан
Длительность операции, мин	7 (~450)	MD 0,8 (–16,6 до 18,2)	Разницы нет	Низкая	Низкая гетерогенность, эффект нейтральный

 

Обсуждение

Выполненный систематический обзор с метаанализом обобщает современный опыт применения минимально-инвазивной хирургии при кишечной инвагинации у детей. Основным результатом является подтверждение того, что лапароскопический подход не уступает открытому по эффективности (достижению редукции инвагинации без повышения частоты резекций и рецидивов) и безопасности (частоте осложнений и реопераций), а также обладает рядом преимуществ в раннем послеоперационном периоде (быстрейшее восстановление кишечной функции и сокращение пребывания в стационаре). Эти выводы согласуются с данными предыдущих систематических обзоров. В раннем обзоре N. Apelt et al. (2013), основанном на девяти небольших исследованиях, лапароскопия рассматривалась как безопасная и эффективная альтернатива лапаротомии [10]. Дополнительно A.A. Pereyaslov et al. (2016) показали, что лапароскопия у детей с инвагинацией безопасна и эффективна в клинической практике [11]. Позднее C.M. Sklar et al. провели метаанализ шести работ и впервые количественно показали преимущество лапароскопии по сокращению длительности госпитализации [8].

Наиболее полный до настоящего времени обзор представлен P. Wu et al. (2022), которые включили семь сравнительных исследований с общей выборкой около 500 пациентов [1]. Авторы пришли к выводу, что лапароскопия обеспечивает меньшую длительность госпитализации и сопоставимую частоту осложнений, однако занимает больше времени по сравнению с лапаротомией.

Наши систематический обзор и метаанализ расширяют и дополняют результаты P. Wu et al.: мы включили более свежие публикации (до 2022 г., в том числе первое РКИ), провели строгую оценку риска систематической ошибки (ROBINS-I и RoB 2.0), применили систему GRADE для ключевых исходов и рассмотрели более широкий спектр клинических параметров, включая рецидивы, повторные операции, время до возобновления питания, косметический результат и стоимость. Это позволяет дать более комплексную и критически взвешенную оценку роли лапароскопической хирургии при кишечной инвагинации у детей.

В нашем метаанализе лапароскопический подход показал сопоставимую безопасность и эффективность с лапаротомией, а ключевые различия касались восстановления после операции. Сокращение длительности госпитализации и тенденция к более раннему началу питания подтверждают клинические преимущества минимально-инвазивной тактики, даже несмотря на высокую частоту конверсий. Это согласуется с физиологическим предположением о меньшей травматичности лапароскопии и совпадает с выводами P. Wu et al. (2022) [1], однако мы показали, что эффект распространяется и на дополнительные исходы (рецидивы, повторные операции, косметический результат, стоимость), ранее почти не анализировавшиеся.

Интересно, что единственное доступное РКИ выявило снижение осложнений в MIS-группе, в то время как ретроспективные данные дают более нейтральную картину. Это подчеркивает необходимость дальнейших проспективных исследований: наши результаты поддерживают гипотезу, что преимущество лапароскопии может быть недооценено в ретроспективах из-за искажений отбора.

Роль конверсии следует рассматривать не как осложнение, а как инструмент безопасного перехода к лапаротомии при сложных случаях. Мы показали, что ее частота снижается в более поздних сериях, что отражает рост опыта хирургов и эволюцию техники. В этом смысле лапароскопия может рассматриваться не как «конкурирующий» метод, а как первичная диагностическая и терапевтическая стратегия с возможностью расширения доступа при необходимости.

Ограничения исследования

Данный обзор ограничен качеством и объемом исходных данных. Большинство включенных исследований — ретроспективные нерандомизированные дизайны, подверженные искажениям отбора (например, хирурги могли предпочитать лапароскопию в менее тяжелых случаях, что само по себе улучшило бы исходы MIS-группы). Хотя мы использовали современные инструменты оценки риска систематической ошибки (во всех ретроспективах ROBINS-I показал «серьезный» риск), это остается существенным лимитирующим фактором. Общее число пациентов сравнительно невелико (~500), и мощности может не хватать для выявления более тонких различий, например, в редких исходах (повторные операции, редкие осложнения). Наблюдается заметная гетерогенность между исследованиями по некоторым ключевым исходам (I² = ~70–85% для времени до питания и LOS), обусловленная различиями протоколов лечения и условий в разных центрах. Мы отчасти преодолели это, применив случайные эффекты и сенситивити-анализы. Кроме того, не все потенциально важные результаты были освещены во включенных работах — например, качество жизни и отдаленные исходы практически не изучены. Не исключено влияние публикационного смещения: центры, достигшие успеха с лапароскопией, могли чаще публиковать положительные отчеты, тогда как неудачи могли оставаться неописанными. Тем не менее тесты на асимметрию воронкообразных графиков не выявили значимое смещение (для основных сравнений). Наконец следует учитывать, что включено только одно РКИ, и хотя его выводы в целом согласуются с данными наблюдательных исследований, необходимо больше проспективных исследований для более убедительных доказательств.

Заключение

Лапароскопическая (минимально-инвазивная) хирургия при кишечной инвагинации у детей демонстрирует эквивалентную открытому методу эффективность и безопасность, одновременно обеспечивая более быстрое послеоперационное восстановление. Проведенный систематический обзор и метаанализ показали, что при лапароскопическом подходе длительность пребывания в стационаре сокращается в среднем на 1–2 дня по сравнению с открытой лапаротомией. Частота резекции кишки, рецидивов инвагинации и послеоперационных осложнений при минимально-инвазивной тактике не выше, чем при традиционной операции. Таким образом, при наличии соответствующей технической возможности и опыта лапароскопию следует рассматривать в качестве предпочтительного метода хирургического лечения инвагинации у детей после неудачной консервативной редукции. Вместе с тем нужно учитывать вероятность конверсии на лапаротомию у каждого пятого пациента и проявлять взвешенный подход к отбору случаев для эндоскопической редукции. Дальнейшие многоцентровые рандомизированные исследования позволят более точно определить подгруппы пациентов, которые выигрывают от минимально-инвазивной хирургии, и разработать оптимальную тактику ведения таких больных.

Дополнительная информация

Источник финансирования. Исследования выполнены, рукопись подготовлена и публикуется за счет финансирования по месту работы авторов. Ограничений на использование данных и публикацию результатов нет.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов, финансовых или нефинансовых связей с третьими лицами, которые могли бы повлиять на результаты данной работы.

Участие авторов. Р.А. Мацаева — определение концепции исследования, поиск и отбор публикаций, анализ данных, написание и редактирование рукописи; Х.Х.-А. Берсанов — методологическое сопровождение, статистический анализ, проверка корректности интерпретации результатов; И.А. Смирнов — разработка дизайна исследования, критический пересмотр рукописи; А.А. Штыков — сбор данных и их валидация; В.И. Гомзина — визуализация и оформление таблиц и рисунков; Д.К. Наянзина — редактирование и техническая подготовка рукописи; М.И. Олейник — работа с литературой, помощь в подготовке черновика рукописи; И.С. Санников — контроль качества данных, итоговое редактирование текста. Все авторы одобрили рукопись, согласились нести ответственность за все аспекты настоящей работы, гарантируют надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой ее части.

About the authors

Rayana A. Matsaeva

North Ossetian State Medical Academy

Author for correspondence.
Email: anisa.matsaeva@mail.ru
ORCID iD: 0009-0001-6134-7257

Student

Russian Federation, Vladikavkaz

Khamzat Kh.-A. Bersanov

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov Medical University)

Email: bersanov.khamzat@mail.ru
ORCID iD: 0009-0001-6750-4639

Student

Russian Federation, Moscow

Ilia A. Smirnov

Bashkir State Medical University

Email: iasmirnov@bashgmu.ru
ORCID iD: 0009-0003-8087-6730
SPIN-code: 8790-8810

Student

Russian Federation, Ufa

Alexey A. Shtykov

Bashkir State Medical University

Email: aleksei_shtykov555666@mail.ru
ORCID iD: 0009-0008-5510-3361

Student

Russian Federation, Ufa

Valeriya I. Gomzina

Bashkir State Medical University

Email: leragomzina6@gmail.com
ORCID iD: 0009-0001-9294-4249

Student

Russian Federation, Ufa

Darya K. Nayanzina

Bashkir State Medical University

Email: daryaa.dolphin@gmail.com
ORCID iD: 0009-0006-0373-5362

Student

Russian Federation, Ufa

Milena I. Oleinik

Bashkir State Medical University

Email: milena-ayupova@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-8267-9992

Student

Russian Federation, Ufa

Ilia S. Sannikov

Bashkir State Medical University

Email: mrilyasannikov@gmail.com
ORCID iD: 0009-0006-7966-3465

Student

Russian Federation, Ufa

References

Supplementary files