Trends in the spread of drug addiction in the world, country, region

Full Text

Введение

Наркопотребление и сложившиеся тенденции распространения наркомании в молодежном сообществе России характеризуются негативными переменами, произошедшими за последние 15 лет [1]. С учетом динамично развивающейся ситуации необходимо не только осознавать масштабы проблемы, но и принимать меры, направленные на борьбу с наркопреступностью и наркозависимостью среди молодежи. В данном разделе рассмотрены ключевые тенденции наркопотребления, которые возникли в последние годы, а также проблемы, с которыми сталкиваются правоохранительные органы и медицинские службы в борьбе с наркотической угрозой.

Развитие синтетических наркотиков и новых психоактивных веществ

Стремительно набирает темп развития индустрия производства запрещенных синтетических наркотиков, что является глобальной угрозой здоровью общества, влекущей разрушительные последствия для всего человечества. Высокая фармакологическая активность, рентабельность производства, упрощенные пути сокрытия наделяют ее преимуществами, несравнимыми с психотропами растительного происхождения [2]. Новые психоактивные вещества (НПВ; new psychoactive substances, NPS) — это синтетические или природные субстанции, которые инициируют эффекты, подобные эффектам от нелегальных наркотиков (каннабиса, кокаина, экстази) [3].

Появление на рынке НПВ кардинально изменяет ландшафт наркопотребления. За период с 1998 по 2023 г. объем изъятий синтетических наркотиков стал превалировать над конфискатом средств растительного происхождения с увеличением объема НПВ [4].

Как отмечено в Докладе Международного комитета по контролю над наркотиками за 2024 г. [2], популяризация модифицированных психоактивных веществ, включая синтетические опиоиды, не применяющиеся в медицинских целях, и «дизайнерское производство» химических веществ [5], — главная проблема международного контроля за оборотом наркотических средств и психотропных веществ (НС и ПВ) на макроуровне. Кроме того, появление прекурсоров-аналогов и предпрекурсоров, не подлежащих контролю, является «теневой стороной» наркобизнеса по изготовлению модернизированных, «дизайнерских» НС и ПВ [6]. Согласно данным Доклада [2], в 2023 г. 34 страны отметили обнаружение 44 НПВ, в основном относящихся к группе синтетических каннабиноидов [7].

В 2024 г. органы наркоконтроля стран Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) провели видеоконференцию, в которой приняли участие представители секретариата ШОС и должностные лица из многих стран, в том числе России. Результатом явилось утверждение программы действий по выполнению Антинаркотической стратегии государств — членов ШОС на 2024–2029 гг. Основными направлениями Стратегии стали меры противодействия наркоугрозе, исходящей с территории Афганистана, ограничение распространения НПВ, развитие профилактики (включая медицинские, социальные и реабилитационные программы), а также укрепление международного сотрудничества и совершенствование механизмов контроля.

Популяризация НПВ за последнее десятилетие [8], по мнению Л.Н. Рыбакова [9], имеет все основания для установления новой эпохи развития наркотизма в России.

Правовые сложности и регулирование наркотических средств и психоактивных веществ

Существуют сложности правового определения НС и ВП, так как не все наркотические препараты относятся к списку запрещенных веществ, входящих в перечень, принятый Единой конвенцией ООН по наркотическим средствам 1961 г. [10]. Данное обстоятельство связано с быстрой сменой в использовании новых прекурсоров и предпрекурсоров для изготовления синтетических наркотиков, поэтому правоохранительные и регулирующие органы вынуждены находиться в положении догоняющих, не поспевая за «инновационной деятельностью» незаконных субъектов.

Реакционность, ресурсоемкость и длительность процедурных шагов для внесения данных веществ в регламентированные списки осложняют ситуацию. Компетентные органы не в состоянии оперативно проверять опасность и вносить данные вещества в списки контролируемых, что влечет образование «временного зазора», когда какое-либо вещество остается неподконтрольным, а значит, легальным.

Несмотря на вышеизложенное, в 2024 г. Комиссия по наркотическим средствам впервые внесла в списки контролируемых веществ «потенциальные» прекурсоры [11]. Расширен перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в России.

Постановлением Правительства РФ от 7 февраля 2024 г. № 135 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации» [12] внесены изменения в новые позиции: в список I наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, оборот которых в Российской Федерации запрещен; в список II наркотических средств и психотропных веществ, оборот которых в Российской Федерации ограничен и установлены меры контроля, а также в перечень растений, содержащих НС или ПВ либо их прекурсоры, подлежащие контролю.

Кроме того, правовой ландшафт применения НС и ПВ быстро развивается, поскольку некоторые страны расширяют сферу влияния существующих национальных законов о наркотиках. Введены ограничения на применение и поставлен под контроль ряд психотропов в Австрии, Франции, Японии и Швейцарии.

В Российской Федерации центральным звеном по борьбе с наркоагрессией выступают меры уголовно-правового характера. Жесткая политика, предполагающая «…борьбу с самыми радикальными (в том числе и крайними) мерами с существенным ограничением прав и свобод граждан: строгий запрет на употребление наркотиков, активное противостояние наркомафии, принудительное лечение наркоманов, максимально строгое наказание, установление смертной казни», нивелирует приоритет активного воздействия на личность наркопреступника и совершенствование уголовно-правового принуждения и карательной практики» [13].

В настоящее время анонсированы мероприятия, направленные на снижение уровня и состояния криминализации подростковой среды. Следственный комитет России выступил с инициативой за снижение возраста привлечения к уголовной ответственности за сбыт наркотиков с 16 до 14 лет [14].

В сентябре 2025 г. в России вступил в силу закон о запрете пропаганды незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов, потреб-ления наркотических средств и психотропных веществ, культивирования наркосодержащих растений [15].

Из Доклада Международного комитета по контролю над наркотиками [2] следует, что правительствам нужно быть готовыми к тому, что наркоторговцы будут находить новые пути в национальных и международных механизмах контроля над прекурсорами и использовать новые уникальные и разнообразные аналоги и исходные вещества, с трудом поддающиеся санитарно-эпидемиологическому мониторингу, обнаружению, перехвату и регулированию. «…Чтобы еще больше запутать цепочку поставок прекурсоров и использовать “лазейки” в правилах регулирования химических веществ двойного назначения в рамках национальных и международных систем контроля, возможно, изготовители синтетических наркотиков будут оперировать не промышленными объемами, а небольшими партиями различных аналогов прекурсоров из разных источников, стараясь не привлекать внимания регулирующих или правоохранительных органов» [16].

Например, псевдоэфедрин — химический прекурсор, содержащийся в обычных лекарствах от простуды, имеет двойственное назначение, поскольку может применяться в рамках законных оснований, по медицинским показаниям. Это создает проблемы для регулирующих органов и служит для наркоторговцев одним из способов приобретения прекурсоров.

Вместе с тем обзоры научных исследований [17], посвященных эргогенному влиянию псевдоэфедрина у спортсменов, установили неоднозначные результаты. Согласно исследованию H. Gillies et al. [18], однократное использование данного препарата перед тренировкой высокой интенсивности не оказывала заметного эргогенного эффекта, вместе с тем отмечено, что концентрация псевдоэфедрина в плазме и его экскреция с мочой изменялись под действием нагрузки. Другие исследователи установили недостаточность изученных факторов, влияющих на поглощение и появление псевдоэфедрина в крови [19].

Использование невключенных в списки веществ и аналогов, получаемых от предприятий фармацевтической промышленности, а также химических соединений, созданных по индивидуальному заказу, дизайнерских или «маскирующих» химических соединений помогает наркоторговцам избежать зависимости от более традиционных химических веществ — прекурсоров [20].

Медицинские риски и последствия употребления новых психоактивных веществ

Оказание медицинской помощи лицам в тяжелом состоянии, которое спровоцировано употреблением неопределенных(ого) веществ(а), сопряжено с разнообразными рисками как для потребителя (его индивидуального здоровья), так и медицинского работника, деятельность которого связана с выбором верного подхода в лечении [21, 22].

По мнению медицинских работников, употребление новых НС и ПВ может стать причиной рецидива хронических болезней, вплоть до развития летального исхода или инвалидизации в результате органического поражения головного мозга, например, спайсами. Исследователями установлено, что употребление наркотических препаратов способствует развитию различной неврологической симптоматики в зависимости от формы аддикции и другим осложнениям, связанным с внутрисосудистым введением различных наркотических средств [23, 24].

Психологические аспекты наркозависимости и адаптация к стрессовым условиям

Психологический аспект, связан с наличием у потребителя психоактивных веществ навыков эмоциональной саморегуляции и конструктивного совладения со стрессом с применением эффективных копинг-стратегий. Некоторые исследователи связывают готовность противостоять пагубной привычке с уровнем жизнестойкости индивидуума [25]. Поиск у наркозависимых приемлемых для себя форм адаптации к трудным условиям или требованиям приводит к использованию социально неодобряемых способов совладения, к «вызовам» общества постмодерна за счет внутренних ресурсов. Появление «новых» («легальных», «дизайнерских») наркотиков разрушает в обыденном сознании представление о наркотизации как преступлении («это личное дело каждого»), уменьшает страх перед наркоманией, что вызывает несогласие с репрессивными мерами антинаркотической политики [26].

По мнению Н.А. Сирота и В.М. Ялтонского [27], готовность к активному совладению, а при необходимости и противостоянию среде является важнейшей составляющей адаптивного высокофункционального поведения, способствующего выздоровлению [28].

Г.Н. Василенко и соавт. предложен межведомственный стандарт антинаркотической профилактической деятельности, включающий психолого-педагогические технологии с применением копинг-стратегии индивидов в качестве специфического социально-психологического опыта отвержения пробы «новых наркотиков» [29].

Социально-педагогические аспекты профилактики наркозависимости среди уязвимых групп населения

Социально-педагогический аспект затрагивает уязвимые категории граждан — детей из неблагополучных семей, лиц в трудной жизненной ситуации, социально дезадаптированных индивидов и др. Изменение способов приема наркотиков, широкое распространение внутривенного способа введения препаратов затронули безнадзорную молодежь.

Л.Н. Рыбакова [9] пришла к выводу, что на формирование устойчивого базиса социализации, «толерантности», приоритетов «личной свободы» и право на самоопределение влияют правовой хаос, отсутствие образования, постоянного источника дохода и устойчивых семейных связей.

С.А. Колесник с соавт. [30] представлено описание программы, которая направлена на подростков, находящихся в организациях для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Исследователем отмечено, что данная программа разработана с учетом особенностей развития детей-сирот и направлена на вторичную профилактику употребления психоактивных веществ.

Т.Ю. Никифоровой и С.А. Маскаляновой [31] в фундаментальное представление об осуществимости профилактических мер в образовательном процессе положена интегрированная специальная программа для учащихся, имеющих разные уровни подготовки. Исследователи пришли к выводу о необходимости комплексного подхода, включающего единство образовательных, воспитательных и оздоровительных воздействий. В рамках данной концепции возможно реализовать взаимодействие специалистов образовательных учреждений с разными субъектами системы профилактики, включая сферу физической культуры и спорта, досуга, культуры, искусства и др.

Молодежное сообщество в настоящее время является максимально уязвимой социальной группой для наркомании. По данным итоговых материалов Всероссийской конференции ФСКН России [32], «…в 33 субъектах Федерации отмечается рост преступлений с участием студентов, среди которых имеются и уголовные преступники, связанные с незаконным оборотом наркотиков. Согласно результатам анкетирования, проведенного Центром социологического прогнозирования, среди молодежи более 70% пробовавших или потребляющих наркотики приобщились к ним по месту учебы или на дискотеке…».

Социологические аспекты наркопотребления и влияние глобализации

Социологический подход наркотизации общества классически рассматривается в качестве одной из форм девиантного поведения, в ядре которого находится поиск данных причин [33, 34], зависящих от условий макро- и микроуровня, активизирующих вовлеченность индивида в девиантное поведение [35], оценочных показателей и отклонений [36].

Оценивая теоретические и методические подходы человеческого потенциала, исследователи [37] с целью практической проверки социально-культурной составляющей населения предложили анализ показателей социального поведения: потребление услуг общественных организаций культуры и асоциальное (девиантное) поведение. Корреляция двух компонентов — культурной активности населения и его социального поведения — представила более полную оценку социально-культурного компонента. Вместе с тем социально-политическая обстановка, общий экономический кризис, нехватка доступных рабочих мест и общее снижение настроения в обществе вызывают резкий всплеск незаконного оборота наркотиков.

Трансформация социальной среды в виде нарастания непредсказуемости событий в экономике, инициировавшей спад уровня благосостояния населения и изменение представления о целостной системе ценностей [38], вызвала, по мнению исследователя [9], социальное принуждению к риску.

Разногласия между потенциальными возможностями индивида и его социальными ожиданиями перестают быть личной проблемой и приобретают характер массового явления [39].

Изменившиеся в период пандемии коронавируса и уже устоявшиеся новшества в специфике труда (прекариат, фриланс) и, соответственно, в структуре рабочих мест ориентируют социального индивида на труд как средство обеспечения досуговых потребностей, поэтому психоактивные вещества являются своего рода механизмом, позволяющим отделять сферы труда и развлечений, легализуя наркотизм.

Работы отечественных и зарубежных исследователей в области социологии посвящены феномену наркопотребления, при котором отсутствует дифференциация моделей употребления наркотиков, что ведет к идеологизации в обществе нормы, когда эпизодическое потребление наркотических средств является приемлемой, повседневной моделью поведения [34].

Глобализация выступает одним из реальных социальных факторов, который способствует массовому распространению потребления населением препаратов, вызывающих состояние наркотического опьянения. Психологическое давление, конкуренция, интенсификация производственных процессов усиливают чувство ответственности. Глобализованное общество ожидает от индивида мобилизации внутреннего потенциала, который адаптирует человека к существованию в неизвестности, взамен уничтожая социальную (родовую) сущность.

С этнической точки зрения, по мнению А.А. Игнатова, «…глобализация как исторический этап перехода человечества через управление конфликтами к новому мировому порядку завершится появлением в течение 200–250 лет единого “планетарного” этноса» [40]. Г.В. Зазулин утверждает, что «путь к этому этносу может пролегать не просто через легализацию химических средств, способных путем одурманивания на некоторое время облегчать человеку существование в чуждом ему мире, но и через активное навязывание их потребления той части человечества, которая по каким-либо критериям (бедность, безработица, неприспособленность к рыночной экономике, иное понимание “прав человека” и т.д.) не будет вписываться в новый глобальный порядок» [41].

Возможные угрозы и последствия глобализации будут ясны при расстановке сил на всех уровнях столкновения интересов, связанных с наркотиками. Г.В. Зазулиным отмечено, «…что легализация потребления каннабиса в Европе и в большинстве штатов США произойдет уже в первой половине этого столетия. Импульсом станут очередные финансовые кризисы, желание государств пополнить свои бюджеты посредством продажи марихуаны, подобно тому, как они пополняют их с помощью торговли табачными изделиями и алкогольной продукцией» [41].

Также отмечается, что «…история глобализации учит тому, что в рамках сопровождающих ее экономических, информационных и эволюционных войн способность наркотиков быть “оружием самоистребления” автоматически используется против всех отсталых народов и слабых государств, так как сильные остаются по отношению к ним сравнительно неуязвимыми» [41].

По мнению предшествующего председателя Государственного антинаркотического комитета (ГАК) России В. Иванова о том, что «наркоденьги являются базисом современной финансовой системы» [42], несложно понять масштаб «выгоды», которую получат государства от легализации продажи наркотиков.

Действующим председателем ГАК В. Колокольцевым в ходе выступления на 41-й конференции Ассоциации национальных полиций стран — участниц АСЕАН (АСЕАНАПОЛ) во Вьентьяне заявлено [43], что «пропаганда рядом западных стран нарколиберальных идей и политизация полицейских контактов только стимулируют рост незаконного оборота наркотиков и появление новых синтетических и психоактивных веществ в странах, вставших на этот путь. Очевидно, что криминальный мир использует такую ситуацию в свою пользу».

Методы распространения наркотиков и их влияние на наркоситуацию

Методы распространения наркотиков выступают конечным звеном, вносящим весомый вклад в преступную цепь незаконного оборота НС и ПВ. Негативные тенденции и перемены, происходящие за последние десятилетия, характеризуются разнообразием способов и путей распространения НС и ПВ. Проблема распространения наркотических средств характеризуется особой остротой [44].

Склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ А.И. Ролик [45] и Е.С. Булычева [46] разделяют на насильственные и ненасильственные.

Как отмечает Л.Е. Чистова [47], непосредственные способы передачи НС и ПВ для немедицинского применения могут быть контактными, бесконтактными и комбинированными.

В настоящее время помимо апробированных каналов (через цепочку знакомых) существуют более «усовершенствованные» каналы оповещения (специализированные сайты с отчетами «психонавтов», социальные сети, несанкционированная реклама на асфальте, на заборе, на стене) и распространение «закладок» посредством всемирной сети.

Бесконтактным способом сбыт наркотического препарата производился через интернет, ставший детищем XXI в., который исключает прямой контакт между продавцом и потребителем наркотика. Интернет-технологичная схема делает наркоторговца практически неуязвимыми.

Необходимо также отметить высокий уровень правонарушений, связанных с незаконным приобретением, хранением, изготовлением и переработкой наркотиков, в местах лишения свободы [48] и обновление технических средств, оказывающих негативное воздействие на уровень их распространения.

Неожиданным толчком в сфере незаконного оборота наркотических средств на всех уровнях, от производства до потребления, стала внешняя причина — пандемия коронавирусной инфекции. Последствия, с которыми столкнулись пациенты, страдающие наркоманией, были многоаспектными — от проблем материального положения, быстрого подъема стоимости НС и ПВ, снижения количества и/или чистоты доступных наркотических веществ до недостаточности психологической и специализированной медицинской помощи [44].

Экономический кризис вызвал всплеск нелегальной занятости, в том числе в сфере наркотрафика, и способствовал переключению наркопотребителей на более доступные и сильнодействующие препараты, что привело к росту случаев наркотической интоксикации (абстиненций), всплеску и распространению инфекционных заболеваний.

Эти и многие другие причины послужили поводом для увеличения снабжения НС и ПВ, поиска нетривиальных способов их перевозки, таких как использование наземных и водных маршрутов, частных самолетов, бесконтактных способов передачи наркотиков конечным заказчикам, а также выращивания и хранения наркотических веществ в самых необычных местах.

С другой стороны, наркоситуация в стране и мире значительно трансформировалась — поменялись мотивы приобщения и наркопотребления, социальный портрет и образ жизни потребителей НС и ПВ, состав принимаемых веществ. Усиление «повседневного» потребления запрещенных веществ сопровождается ослаблением институтов социального контроля.

Регистрируемая в мировом сообществе тенденция роста наркомании среди молодежи в России имеет свои отличительные черты. Если ранее, по мнению исследователей [49], данная особенность была связана с неоднородным уровнем использования наркотических средств в широких социальных группах и втягиванием в систематическое потребление наркотиков лиц в возрасте до 30 лет (60—70%) [50], то в настоящее время комплекс проблем выглядит иначе.

Дискуссия

Состояние наркотизации населения в регионе: ведущие аспекты и негативные тенденции определяют актуальность проблемы, которая связана с молодым возрастом наркопотребителей и сопряжена со множеством аспектов, в том числе расстройствами поведения психического характера.

По данным ГАК за 2023–2024 гг. [2], из общего числа пациентов с психическими и поведенческими расстройствами, связанными с употреблением НС и ПВ, превалирующей частью являются лица с диагнозами «синдром зависимости» и «пагубное употребление», что имеет тенденцию роста по сравнению с 2023–2024 гг. ГАК также отметил «благоприятную» тенденцию уменьшения доли впервые поставленных на учет с диагнозом «пагубное употребление», вместе с тем динамика числа пациентов с диагнозом «синдром зависимости» неуклонно продолжает расти.

Согласно статическим данным тенденция, складывающаяся в Кабардино-Балкарской Республике, имеет особенности и выглядит следующим образом (рис. 1).

 

Рис. 1. Общее количество зарегистрированных больных с диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг. [51]

 

За десятилетний период (2014–2024 гг.) общее количество граждан Кабардино-Балкарии, которым выставлен диагноз «синдром зависимости от наркотических средств» — 12 365 человек, что составляет в среднем 1,4% общей среднегодовой численности проживающего в республике населения (908 214 человек).

Общее количество несовершеннолетних жителей Кабардино-Балкарии с установленным диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств» составляет 148 пациентов, или 0,1% всех несовершеннолетних граждан этого субъекта РФ (97 228 человек) (рис. 2).

 

Рис. 2. Количество несовершеннолетних больных с диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг. [51]

 

Показатель количества лиц с впервые установленным диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств» — 1327 человек, что составляет 10,7% всех лиц, которым выставлен этот диагноз (рис. 3, табл. 1).

 

Рис. 3. Количество лиц с впервые установленным диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг. [51]

 

Таблица 1. Показатели зарегистрированных больных с диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг.

Год	Общее количество человек с диагнозом «пагубное (с вредными последствиями) употребление НС и ПВ»	Впервые установленный диагноз, n (%)	Несовершеннолетние пациенты, n (%)
2014	1260	132 (10,5)	2 (0,2)
2015	1284	111 (8,6)	3 (0,2)
2016	1498	434 (28,9)	25 (1,7)
2017	1105	110 (9,9)	24 (2,2)
2018	1061	102 (9,6)	24 (2,3)
2019	1009	107 (10,6)	20 (1,9)
2020	1010	93 (9,2)	18 (1,8)
2021	1010	87 (8,6)	11 (1,1)
2022	1039	72 (6,9)	12 (1,2)
2023	1029	64 (6,5)	8 (0,8)
2024	1060	15 (1,4)	1 (0,09)

Примечание. НС и ПВ — наркотические средства и психотропные вещества.

 

Как видно из данных табл. 1, с 2016 по 2024 г. прослеживается четкая динамика снижения количества пациентов с впервые установленным диагнозом. Доля несовершеннолетних больных с синдромом зависимости от наркотических средств остается практически неизменной и колеблется в границах 0,2–2,3%.

В 2014–2024 гг. общее количество лиц с диагнозом «пагубное (с вредными последствиями) употребление НС и ПВ», т.е. неоднократное употребление, которое вызывает отчетливые физические (вредные для соматического здоровья) и/или психические (как вторичные психические расстройства, так и нарушения суждений и поведения) последствия, — 16 187 человек (рис. 4).

 

Рис. 4. Динамика количества зарегистрированных наркопотребителей с диагнозом «пагубное (с вредными последствиями) употребление наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг. [51]

 

При сопоставлении количества наркопотребителей с диагнозом «пагубное (с вредными последствиями) употребление НС и ПВ» ежегодно и за период с 2014 по 2024 г. прослеживается неблагоприятная тенденция увеличения на 20,4% числа пациентов от общего количества наркопотребителей, которым установлен диагноз (рис. 5).

 

Рис. 5. Динамика увеличения наркопотребителей с диагнозом «пагубное (с вредными последствиями) употребление наркотических средств» и больных с диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг. [51]

 

Таким образом, с увеличением числа больных, у которых диагностировано пагубное (с негативными последствиями) употребление НС и ПВ, повышается численность лиц, поставленных на учет с диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств».

На рис. 6 представлена ежегодная доля пациентов с диагнозом «пагубное (с негативными последствиями) потребление наркотических средств» в период с 2014 по 2024 г.

 

Рис. 6. Динамика количества лиц с диагнозом «пагубное (с негативными последствиями) потребление наркотических средств» среди больных с диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг., % [51]

 

Необходимо отметить, что средняя доля лиц, у которых диагностировано пагубное (с негативными последствиями) потребление наркотиков, среди больных с диагнозом «синдром зависимости от наркотических средств» за период 2014 по 2024 г. составляет 77%.

Анализ динамики уровня и структуры потребления наркотиков в немедицинских целях в Кабардино-Балкарской Республике свидетельствует, что за последнее десятилетие продолжается рост числа лиц с диагнозом «наркомания», состоящих на учете в наркологической службе.

Отмечается ежегодное уменьшение первичной выявляемости наркозависимых больных и положительный прирост обращений пациентов с диагнозом «пагубное (с вредными последствиями) употребление наркотических средств», т.е. до развития заболевания и формирования синдрома наркотической зависимости. Возможно, данный тренд связан с недостаточностью профилактических мероприятий.

Таким образом, на всем изучаемом временном горизонте (2014–2024 гг.) наблюдается статистически значимое снижение количества впервые установленных диагнозов синдрома зависимости (p < 0,05 по Манну–Кендаллу), при сохранении плато по общему числу пациентов с пагубным употреблением. После 2016 г. наклон OLS и Sen принимает отрицательные значения (≈ –18 чел./год), что указывает на ослабление первичной выявляемости и рост удельного веса хронических форм (рис. 7).

 

Рис. 7. Пагубное (с вредными последствиями) употребление наркотических средств и психотропных веществ, Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг.

 

Доля впервые выявленных пациентов снизилась с 29 до 1,4% (ρ = –0,77), что подтверждает монотонную деградацию канала обнаружения новых случаев. Для несовершеннолетних тренд нестабилен и статистически не значим (p > 0,1). В целом система наблюдения входит в фазу недовыявления, что требует пересмотра тактики профилактических и скрининговых мероприятий.

Комплексный трендовый анализ выявил, что наркоситуация в Кабардино-Балкарии за исследуемое десятилетие характеризуется устойчивым, статистически подтвержденным снижением большинства показателей при сохранении умеренно высокого базового уровня заболеваемости. Среднегодовые значения по OLS [52] и медианным наклонам Тэйл–Сена [53] указывают на сокращение как абсолютных, так и относительных масштабов наркопотребления, особенно после 2017 г.

По данным ГАК Кабардино-Балкарской Республики, число лиц, состоящих на учете с диагнозом «пагубное употребление наркотических средств», снизилось с 1260 человек в 2014 г. до 1060 в 2024 г. Анализ тренда: OLS наклон = –33,1 чел./год (95%-й ДИ: –55,3; –10,8); Sen наклон = –24,9 чел./год; MK Z = –1,78; p = 0,0759; ρ (Спирмен) = –0,661; p = 0,0083 (табл. 2).

 

Таблица 2. Динамика фактических и расчетных показателей числа лиц с диагнозом «пагубное употребление наркотических средств», Кабардино-Балкарская Республика, 2014–2024 гг.

Год	Факт	OLS (линейный тренд)	Тэйл–Сен (медианный наклон)
2014	1260	1289,455	1248,535
2015	1284	1256,382	1223,646
2016	1498	1223,309	1198,758
2017	1105	1190,236	1173,869
2018	1061	1157,164	1148,980
2019	1009	1124,091	1124,091
2020	1010	1091,018	1099,202
2021	1010	1057,945	1074,313
2022	1039	1024,873	1049,424
2023	1029	991,800	1024,535
2024	1060	958,727	999,647

 

Такие значения свидетельствуют о реальном, близком к статистической значимости тренде снижения. Период 2014–2016 гг. отмечался временным ростом (OLS = +119 чел./год, R² = 0,825), после чего с 2017 г. тренд стабилизировался на отрицательных значениях. Таким образом, система наркологической помощи вступила в фазу плато, где число состоящих на учете уменьшается медленно, что отражает снижение новых регистраций при сохранении хронических случаев.

Наиболее выраженное и статистически достоверное снижение наблюдается по показателю впервые диагностированных случаев синдрома зависимости: OLS наклон = –17,4 чел./год (95%-й ДИ: –35,5; 0,7); MK Z = –4,05; p < 0,001; ρ = –0,964; p < 0,001; Sen наклон = –8 чел./год. Эти результаты указывают на устойчивую, статистически значимую тенденцию к сокращению притока новых пациентов. После пикового 2016 г. (434 человека) наблюдается непрерывное снижение до 15 человек в 2024 г. Такой спад отражает демографическое «старение» контингента и низкий уровень первичного выявления, что согласуется с феноменом латентной наркозаболеваемости.

Отношение «впервые установленный диагноз/пагубное употребление наркотических средств» сократилось с 10,5% в 2014 г. до 1,4% в 2024 г., подтверждая сокращение инцидентности: OLS наклон = –1,13 п.п./год (95%-й ДИ: –2,25; –0,01); MK Z = –3,04; p = 0,0024; ρ = –0,773; p = 0,0003. Как предыдущие данные, это означает, что контингент потребителей стареет, а поток новых случаев практически иссяк, что указывает на латентное течение наркоситуации и снижение выявляемости на ранних стадиях.

Все ключевые показатели наркопотребления в Кабардино-Балкарии демонстрируют устойчивое нисходящее направление, подтвержденное независимыми статистическими критериями. Снижение новых случаев при сохранении общего контингента указывает на переход к латентной фазе эпидемии зависимости. Сокращение доли впервые выявленных свидетельствует о снижении обращаемости и необходимости усиления первичного скрининга.

Тренды, складывающиеся в республике, также связаны с низкой покупательной способностью потребителей психоактивных веществ из группы «традиционных» наркотиков (прежде всего героина, гашиша и марихуаны) и более активным замещением дешевыми синтетическими наркотическими средствами (наркотиками амфетаминовой группы, метадоном, мефедроном, запрещенными курительными смесями).

Заключение

Изложенное позволяет выделить еще один важный аспект проблемы наркотизации общества — отсутствие проработанной научной методологии и действенных мер, направленных на управление возрастающей совокупностью тенденций, потенциальных угроз и путей ликвидаций последствий пагубной привычки в обществе.

Рассмотрение российскими и зарубежными учеными проблемы наркотизации носит скорее «секторальный» характер — в медицинском, психологическом, юридическом, педагогическом, социологическом аспектах, что обречено на решение отдельных, изолированных, преимущественно ведомственных, региональных, страновых проблем.

Активизация усилий государства и общества в области профилактики, лечения, реабилитации, снижения вреда, восстановления и ресоциализации наркозависимых и глубокий анализ информации, свидетельствующий об изменениях в изготовлении, незаконном обороте и употреблении синтетических наркотиков, тенденциях и закономерностях сценариев их распространения, возможно, станет превентивной мерой наркоагрессии при условии системного подхода.

Государственные стратегии антинаркотической борьбы формируются на основе данных открытой статистики, которая не учитывает «серую зону» потребителей НС и ПВ, в значительной степени превосходящих количество зарегистрированных лиц, соответственно, неумышлено игнорируя их социальный состав. Данное обстоятельство формирует социальные условия для легализации наркотиков и вовлечения в употребление практически всех слоев населения.

Необходимость поиска и разработки новых подходов, актуализирующих программы борьбы и профилактики незаконного потребления наркотических средств, включая усиление контроля за их производством и транспортировкой, совершенствование системы социальной защиты населения в условиях стремительного роста безработицы с одновременным обеспечением доступности наркологической помощи и квалифицированной психологической поддержки позволит бороться не с последствиями данного явления, а с причинами.

В настоящее время система существующей антинаркотической деятельности не соответствует меняющимся особенностям наркотизации общества. Поэтому приоритетными задачами антинаркотической политики в Кабардино-Балкарской Республике на среднесрочную перспективу являются: укрепление первичного звена профилактики и раннего выявления, развитие межведомственных механизмов раннего скрининга, интеграция образовательных учреждений, служб занятости и медицинских организаций в единую систему мониторинга рисков.

Необходим переход от регистрационного учета к управлению жизненным циклом пациента — от первичного выявления до постреабилитационной поддержки, включая трудовую и социальную интеграцию, повышение выявляемости латентных форм наркопотребления. Обеспечение постоянной трансляции данных между уровнями управления, формирование предиктивных сценариев и опережающих решений в рамках модели «предвосхищающее управление» (foresight-контур) будут способствовать межведомственной синхронизации и адаптивному управлению.

Таким образом, акцент государственной антинаркотической стратегии в Кабардино-Балкарской Республике должен сместиться от реагирования к предупреждению и адаптации, обеспечивая баланс между контролем, реабилитацией и социальным восстановлением.

Дополнительная информация

Источник финансирования. Исследование выполнено при финансовой поддержке Внутреннего гранта КБГУ (договор № 52 от 15 декабря 2025 г.), в рамках программы «Приоритет 2030».

Конфликт интересов. Авторы данной статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

Участие авторов: А.В. Ахохова — концепция и дизайн исследования, написание текста, редактирование; М.Х. Тлакадугова — сбор и обработка материала, редактирование; Д.Х. Беказиева — сбор и обработка материала; А.А. Калмыкова — сбор и обработка материала; Б.С. Гереев — сбор и обработка материала; А.А. Абазова — сбор и обработка материала; А.В. Толохян — сбор и обработка материала; Д.М. Тутова — сбор и обработка материала; З.З. Тлепшева — сбор и обработка материала; М.-Б.А.-А. Товсултанов — сбор и обработка материала; Э.З. Кипова — сбор и обработка материала. Все авторы статьи внесли существенный вклад в организацию и проведение исследования, прочли и одобрили окончательную версию рукописи перед публикацией.

About the authors

Azis V. Akhokhova

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov; Republican Clinical Center for Psychiatry and Narcology, Nalchik

Author for correspondence.
Email: Aza_stih@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-2370-9701
SPIN-code: 8076-6544

MD, PhD, Assistant Professor

Russian Federation, Nalchik; Nalchik

Madina Kh. Tlakadugova

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: tla-madina@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0003-1329-6085
SPIN-code: 1599-7802

MD, PhD

Russian Federation, Nalchik

Dina Kh. Bekazieva

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: bekazieva.dina@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-7539-4198

Assistant

Russian Federation, Nalchik

Adisa A. Kalmykova

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: adisakalmykova@gmail.com
ORCID iD: 0009-0007-2585-7130

Assistant

Russian Federation, Nalchik

Bashir S. Gereev

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: b.gereev@inbox.ru
ORCID iD: 0009-0006-5164-8685

Student

Russian Federation, Nalchik

Alida A. Abazova

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: naajq@mail.ru
ORCID iD: 0009-0000-7856-8972

Student

Russian Federation, Nalchik

Alexey V. Tolokhyan

First Saint Petersburg State Medical University Named after Academician I.P. Pavlov

Email: lehatolokhyan@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-9868-4613

Student

Russian Federation, Saint Petersburg

Dayana M. Tutova

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: dayatutova09@mail.ru
ORCID iD: 0009-0004-6359-5918

Student

Russian Federation, Nalchik

Zaira Z. Tlepsheva

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: z.tlepsheva5996@mail.ru
ORCID iD: 0009-0001-9157-4151

Student

Russian Federation, Nalchik

Magomed-Bashir A.-A. Tovsultanov

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: Chechenborz.borz111@gmail.com
ORCID iD: 0009-0006-6872-5878

Student

Russian Federation, Nalchik

Elina Z. Kipova

Kabardino-Balkarian State University Named after Kh.M. Berbekov

Email: kipova1128@mail.ru
ORCID iD: 0009-0006-6423-9506

Student

Russian Federation, Nalchik

References

Supplementary files