Stereotactic ablative radiotherapy for oligometastatic disease: a retrospective analysis

Cover Page


Cite item

Full Text

Open Access Open Access
Restricted Access Access granted
Restricted Access Subscription or Fee Access

Abstract

Background. Oligometastatic disease (OMD) represents an intermediate state between localized and disseminated cancer, characterized by a limited number of metastases (typically 1–5). Stereotactic ablative radiotherapy (SABR) is a precise local treatment modality capable of delivering ablative doses to metastatic lesions of various sites with minimal toxicity. Despite growing clinical evidence, the impact of primary tumor type and metastatic site on survival outcomes after SABR remains insufficiently explored.

Aim — to evaluate overall survival (OS) and progression-free survival (PFS) in patients with oligometastatic disease treated with SABR, and to analyze the association of these outcomes with the localization of the primary tumor and distant metastases.

Methods. This retrospective cohort study included 68 patients with 1–5 metastatic lesions treated with SABR at the European Medical Center (Moscow) between 2015 and 2024. Total radiation doses ranged from 16 to 60 Gy in 1–7 fractions, depending on tumor histology and anatomic site. The median follow-up was 51 months (range: 11–75). Forty-nine patients (72%) received systemic therapy — chemotherapy, immunotherapy, or targeted therapy — selected individually according to treatment guidelines for each tumor type and clinical status. Treatment toxicity was evaluated according to CTCAE v4.0.

Results. The 1-, 3-, and 5-year OS rates were 97.1%, 83.6%, and 73.4%, respectively; corresponding PFS rates were 57.3%, 36.6%, and 28.0%. Patients with bone metastases demonstrated a tendency toward improved OS (p = 0.049), whereas the localization of the primary tumor had no significant impact on survival (p = 0.41). Grade ≥ 2 toxicity occurred in 5.8% of patients.

Conclusions. SABR was associated with favorable survival outcomes and acceptable tolerance in patients with oligometastatic disease. The site of metastases may represent a prognostic factor influencing long-term outcomes. Further prospective studies are warranted to validate these findings and to refine patient selection criteria for SABR as part of combined-modality treatment.

Full Text

Обоснование

Олигометастатическая болезнь (ОМБ) впервые была описана в 1995 г. как промежуточная стадия между локализованной и широко диссеминированной формами злокачественного процесса [1]. В 2020 г. Европейское сообщество радиотерапевтов и онкологов (ESTRO) совместно с Американским сообществом радиационной онкологии (ASTRO) представили консенсусное определение, согласно которому под ОМБ следует понимать состояние, при котором у пациента выявляется от 1 до 5 отдаленных метастазов, потенциально поддающихся безопасному локальному лечению, при этом локализация первичной опухоли не имеет принципиального значения [2, 3].

Системная лекарственная терапия, включая химио-, таргетную, иммунную и гормональную, является стандартом лечения большинства пациентов с диссеминированной злокачественной болезнью. Несмотря на то что такие методы позволяют улучшить показатели выживаемости, системная терапия, как правило, не обеспечивает излечения при солидных опухолях [4, 5]. У значительной части пациентов заболевание продолжает прогрессировать, что подчеркивает необходимость поиска эффективных дополнений к лекарственному лечению и развития радикальных методов локального воздействия на метастазы.

Еще в 1997 г. U. Pastorino et al. представили результаты крупнейшего исследования по хирургической резекции метастазов у 5206 больных [6]. После удаления всех метастатических очагов 5-летняя выживаемость составила 36%, 10-летняя — 26%, а 15-летняя — 22%. Эти данные подтвердили, что метастазэктомия является потенциально излечивающей процедурой. Однако хирургический подход не универсален: он ограничен анатомической доступностью очагов, их количеством и размерами, а также соматическим статусом пациента, который не всегда позволяет провести радикальное вмешательство [7–9].

Развитие технологий лучевой терапии привело к появлению стереотаксической радиохирургии (stereotactic radiosurgery, SRS) и стереотаксической лучевой терапии тела (stereotactic body radiotherapy, SBRT). Следующим этапом эволюции стала гипофракционированная аблативная радиотерапия — stereotactic ablative body radiotherapy (SABR), которая позволяет подводить аблативные дозы ионизирующего излучения к опухолевым очагам, недоступным для хирургического удаления, при минимальном повреждении окружающих тканей.

Метод SABR занял ключевое место как в лечении ранних стадий некоторых солидных опухолей, так и при ОМБ. В контексте последней SABR представляет собой современный вариант локального воздействия, способный обеспечить долговременный контроль над заболеванием у пациентов, для которых ранее подобная возможность считалась недостижимой.

Ряд многоцентровых исследований, включая SABR-COMET, SARON и CORE, продемонстрировали, что добавление SABR к стандартному системному лечению может улучшать показатели общей (ОВ) и безрецидивной (ВБП) выживаемости [10–12]. Эти работы подтвердили, что при ограниченном метастатическом процессе локальное лечение способно влиять на естественное течение болезни и формировать новый терапевтический стандарт.

Несмотря на растущее количество данных, остаются открытыми вопросы, связанные с влиянием локализации первичной опухоли и метастазов на результаты SABR и критериями отбора пациентов, которые получают наибольшую пользу от локального облучения [13]. Эти обстоятельства определяют актуальность анализа реальных клинических результатов применения SABR при ОМБ.

Цель настоящего исследования — определение влияния SABR на ОВ и ВБП пациентов с ОМБ, а также анализ взаимосвязи этих показателей с локализацией первичной опухоли и отдаленных метастазов. В качестве первичной конечной точки оценивалась ОВ, вторичными конечными точками выступали ВБП и токсичность лечения ≥ 2 степени.

Методы

Дизайн исследования

Проведено открытое ретроспективное исследование, направленное на оценку влияния локального аблативного облучения отдаленных метастазов на выживаемость пациентов IV стадии злокачественных опухолей. В исследование было включено 68 пациентов с 1–5 отдаленными метастазами при клинической ремиссии в первичном очаге.

Место проведения и продолжительность исследования

Лечение выполнено в Европейском медицинском центре (Москва) в период с июля 2015 по май 2024 г.

Критерии соответствия

Критерии включения:

  • наличие у пациента от 1 до 5 отдаленных метастазов вне зависимости от локализации первичного очага;
  • проведение облучения всех метастатических очагов методом SABR (режим фракционирования — от 1 до 7 фракций, минимальная разовая очаговая доза — 8 Гр);
  • возможность выполнения ПЭТ-КТ всего тела, КТ с внутривенным контрастированием или МРТ головного мозга при соответствующих показаниях;
  • ожидаемая продолжительность жизни не менее 6 мес;
  • соматический статус по шкале ECOG 1-2.

Критерии исключения:

  • наличие более 5 метастазов;
  • невыявленный первичный очаг.

Средний возраст пациентов составил 60,8 года (диапазон: 32,1–86,4). Соотношение мужчин и женщин было одинаковым.

Наиболее частыми локализациями метастазов были легкие — 36 (27,6%) пациентов и кости — 28 (21,5%), далее следовали печень — 25 (19,2%) и лимфатические узлы — 17 (13,0%). У 3 пациентов отмечались метастазы в головной мозг в сочетании с экстракраниальными очагами. Во время лечения 49 (72%) пациентов получали системную или эндокринную терапию. Основные характеристики пациентов представлены в табл. 1.

 

Таблица 1. Характеристика пациентов

Характеристика

Число (%)

Число пациентов:

68

мужчины

35 (51,5)

женщины

33 (48,5)

Локализация первичной опухоли:

 

рак предстательной железы

17 (25,0)

колоректальный рак

17 (25,0)

рак легкого

7 (10,3)

гинекологический рак

7 (10,3)

рак молочной железы

7 (10,3)

другие локализации*

13 (19,1)

Метастазы:

130

костные

28 (21,5)

легочные

36 (27,7)

печени

25 (19,2)

лимфатических узлов

17 (13,1)

другие локализации**

24 (18,4)

Количество метастазов:

 

1

31 (45,6)

2

20 (29,4)

3

11 (16,2)

4

4 (5,9)

5

2 (2,9)

Системная терапия:

 

получали

49 (72,1)

не получали

19 (37,9)

* Рак поджелудочной железы, почки, анального канала, рак головы и шеи.

** Мягкотканые имплантаты, метастазы в надпочечники, яичники, спиной мозг (центральная нервная система).

 

Описание медицинского вмешательства

Для включения в исследование предварительно выполнялись обязательные методы стадирования: КТ или МРТ головного мозга с внутривенным контрастированием при опухолях с риском метастазирования в центральную нервную систему; ПЭТ-КТ всего тела с 18F-ФДГ или 18F-ПСМА; МРТ позвоночника и спинного мозга при подозрении на метастазы в эти области. Исследование проведено в соответствии с принципами Хельсинкской декларации.

SABR проводилась на линейных ускорителях Varian TrueBeam или Varian EDGE (Varian Medical Systems, США) с использованием методики Volumetric Modulated Arc Therapy (VMAT) и количеством дуг от двух до пяти. Перед облучением выполнялась КТ-топометрия (симуляция) с толщиной срезов 1 мм на томографе Philips Brilliance CT Big Bore (Philips, Нидерланды) с применением индивидуальных фиксирующих устройств.

Иммобилизация пациентов с метастазами в головной мозг и шею выполнялась с помощью термопластических масок Qfix Portrait, для облучения метастазов в легких, лимфатических узлах и костях использовались индивидуальные вакуумные матрасы. Для уменьшения дыхательных движений при метастазах в печени и брюшной полости применялась абдоминальная компрессия, а при метастазах в легких и печени дополнительно выполнялась четырехмерная КТ (4D-CT).

Объем макроскопической мишени (GTV), клинический (CTV) и планируемый (PTV) определялись индивидуально. Критические органы оконтуривались в соответствии с протоколами Radiation Therapy Oncology Group (RTOG) и другими международными рекомендациями для каждой анатомической зоны.

С 2015 по 2019 г. было выполнено 130 дозиметрических VMAT-планов, оптимизированных с использованием планирующей системы Eclipse версии 15.6 (Varian Medical Systems). После 2019 г. лечение проводилось исключительно на Varian EDGE. Для расчета доз использовался алгоритм Acuros XB (v.15.6.06) с различными сетками в зависимости от объема PTV. При настройке дуг учитывались анатомические особенности пациента с целью оптимального подведения дозы в мишень и минимизации облучения критических органов; 99% PTV получало не менее 95% предписанной дозы.

В зависимости от размера и расположения мишени применялись пучки 6 или 10 МэВ без фильтра выравнивания (flattening filter free, FFF). Количество лечебных дуг составляло от двух до пяти. Контроль качества выполнялся с использованием ионизационной камеры SNC125 и матрицы SRS Mapcheck (Sun Nuclear Corporation, США); процент прохождения γ-критерия 3%/0,3 мм составлял ≥ 95%. Поглощенные дозы в PTV и критических органах оценивались медицинским физиком и радиотерапевтом в соответствии с протоколом TG-101. Точное позиционирование пациента контролировалось посредством конической КТ (CBCT).

Все пациенты получали от 1 до 7 фракций на каждый отдаленный метастаз ежедневно, исключая выходные. Лечение проводилось амбулаторно с сохранением привычной активности пациентов. Тактика терапии соответствовала рекомендациям National Comprehensive Cancer Network (NCCN), RTOG и ASTRO для метастатических поражений.

Минимальная доза за 1 фракцию составляла 8 Гр, максимальная — 24 Гр. Минимальная суммарная доза — 12 Гр (1 фракция), максимальная — 60 Гр (20 Гр × 3 фракции). Наиболее часто применялись следующие режимы: для легочных метастазов — 50 Гр за 5 фракций; для метастазов в лимфатические узлы — 35 Гр за 7 фракций; для костных — 24 Гр за 3 фракции или 16 Гр за 1 фракцию; для печеночных — 50 Гр за 5 фракций.

Токсичность оценивалась по международным критериям Common Terminology Criteria for Adverse Events (CTCAE) версии 4.0.

Статистический анализ и наблюдение

Побочные эффекты оценивались по степени тяжести и частоте. Коэффициенты осуществимости и ответов на лечение рассчитывались с 95%-м доверительным интервалом. Время до наступления события — смерти или рецидива — определялось методом Каплана–Мейера, а различия между группами сравнивались с использованием логрангового теста. Статистически значимыми считались различия при p < 0,05.

После завершения лечения пациенты находились под динамическим наблюдением. Контрольные обследования включали ПЭТ-КТ всего тела с 18F-ФДГ или 18F-ПСМА, КТ с внутривенным контрастированием или МРТ, проводимые каждые 3–6 мес.

Полным ответом на лечение считалось исчезновение всех метастатических поражений по данным визуализирующих исследований. На ПЭТ-КТ с 18F-ПСМА эффект оценивался на основании изменения SUV (standardized uptake value) относительно исходного уровня: снижение SUV интерпретировалось как положительный ответ, отсутствие изменений — как стабилизация, а увеличение SUV, не связанное с фиброзом, — как прогрессирование заболевания.

Этическая экспертиза

Исследование выполнено в соответствии с принципами Хельсинкской декларации. Одобрение получено от этического комитета Европейского медицинского центра (протокол от 21 апреля 2015 г.). Все пациенты подписали информированное согласие на участие в исследовании и публикацию полученных данных, включая иллюстративные материалы.

Результаты

В исследование включено 68 пациентов с олигометастатической злокачественной болезнью (от 1 до 5 отдаленных метастазов). Женщины составили 50% когорты (34 пациента), средний возраст всей группы — 60,4 года. Медиана наблюдения составила 51 мес (11–75 мес).

Смерть по различным причинам зарегистрирована у 8 пациентов (11,7%). Еще 9 пациентов утратили связь с клиникой и были исключены из последующего наблюдения, в статистическом анализе они учитывались как умершие.

Среднее время до первого прогрессирования составило 16,5 мес (диапазон: 1–60 мес). Показатели ВБП через 1, 3 и 5 лет составили соответственно 57,3; 36,6 и 28,0%, показатели ОВ за тот же период — 97,1; 83,6 и 73,4% (рис. 1).

 

Рис. 1. Кривые Каплана–Мейера пациентов с олигометастатической болезнью: A — общая выживаемость; Б — безрецидивная выживаемость

 

У 24 (40%) пациентов рецидива заболевания за весь период наблюдения не отмечено. Двое из трех пациентов с интракраниальными метастазами оставались живы на момент окончания исследования.

При анализе взаимосвязи между локализацией первичной опухоли и выживаемостью (рис. 2) статистически значимой корреляции между локализацией первичного очага и показателями ОВ или ВБП не выявлено (p > 0,05). Вероятно, на результат повлияло ограниченное число наблюдений в отдельных нозологических группах. Тем не менее среди пациентов с раком предстательной железы ОВ составила 100% по сравнению с 67,7% в группе других локализаций (p = 0,02). Это, вероятно, объясняется тем, что пациенты с раком предстательной железы имели преимущественно костные метастазы и были диагностированы на ранних стадиях олигометастатического процесса.

 

Рис. 2. Кривые Каплана–Мейера в зависимости от локализации первичной опухоли: A — общая выживаемость; Б — безрецидивная выживаемость.

Примечание. РПЖ — рак предстательной железы; РМЖ — рак молочной железы.

 

Мы изучили взаимосвязь между локализацией метастазов и ОВ/ВБП (рис. 3). Пациенты были сгруппированы по локализации метастазов независимо от их количества на момент начала лечения. У пациентов с костными метастазами ОВ составила 100% (p = 0,039), а ВБП — 53,7% (p = 0,01). Тогда как у пациентов с метастазами в печень мы наблюдали наихудшие показатели ВБП среди всех локализаций — 13,9% (p = 0,003), однако это не влияло на их ОВ.

 

Рис. 3. Кривые Каплана–Мейера в зависимости от локализации метастазов: A — общая выживаемость; Б — безрецидивная выживаемость

 

Токсичность оценивалась согласно шкале Common Terminology Criteria for Adverse Events (CTCAE) v. 4.0; клинически значимой считалась токсичность ≥ 2 степени.

Побочные эффекты наблюдались у 6 пациентов и носили легкий характер (тошнота, слабость, утомляемость). У пациентов с печеночными метастазами (n = 4) токсичность была более выраженной, чем при других локализациях. Токсичности 3–4-й степени по CTCAE v. 4.0 не зарегистрировано.

Обсуждение

Диссеминация остается основной причиной смерти пациентов со злокачественными опухолями [14]. Быстрое развитие диагностической визуализации и доступность современных методов обследования привели к увеличению числа выявляемых случаев ограниченного метастатического поражения. Традиционно стандартом лечения диссеминированных опухолей являлась системная паллиативная терапия, тогда как лучевая терапия применялась преимущественно для купирования болевого синдрома или локального контроля.

Концепция ОМБ сегодня получила клиническое подтверждение в ряде крупных исследований. Идея о том, что ограниченное число метастазов может быть успешно контролировано локальными методами лечения, реализовалась в современной онкологии благодаря развитию высокоточных технологий радиотерапии, в первую очередь SABR.

С появлением стереотаксической радиохирургии и совершенствованием технологий визуализации возникла возможность перенести эти методы на экстракраниальные очаги. SABR стала перспективной неинвазивной альтернативой хирургическому лечению [15]. Она отличается высокой точностью наведения, возможностью учета дыхательных движений и использованием современных алгоритмов дозиметрического планирования, что позволяет подводить большие дозы излучения за малое число фракций при сохранении безопасности.

Клиническая эффективность SABR объясняется радиобиологическими механизмами: высокодозное фракционированное облучение вызывает эндотелиальное повреждение сосудов опухоли, приводит к ишемии, апоптозу и активации противоопухолевого иммунного ответа [16–18]. Дополнительными преимуществами SABR являются короткий курс лечения, благоприятный профиль токсичности и быстрое восстановление [19–22]. Для стандартизации применения метода в 2011 г. были опубликованы международные рекомендации [23].

Выбор пациентов для SABR остается одним из ключевых аспектов. Помимо количества метастазов, значение имеют возраст, соматический статус, гистология и темп прогрессирования заболевания. D. Singh et al. показали, что пациенты с раком предстательной железы и ≤ 5 метастазами при контролируемом первичном очаге имеют достоверно лучшую выживаемость, чем пациенты с более распространенным процессом [24]. Z. Zumsteg et al. установили, что атипичная локализация метастазов (например, легкие или печень при раке простаты) ассоциируется с худшим прогнозом [25], тогда как J. Ho et al. отметили, что пациенты с костными олигометастазами демонстрируют более благоприятное течение заболевания и могут извлечь выгоду из агрессивного локального лечения [26].

В метаанализе F. Petrelli et al., включавшем 18 исследований и 656 пациентов, SABR показала преимущество по сравнению с одной лишь системной терапией при олигометастазах в печень: медиана безрецидивной выживаемости составила 31,5 мес против 11,5 мес соответственно [27].

Рандомизированное исследование SABR-COMET (D. Palma et al., 2019), включавшее 99 пациентов с 1–5 метастазами различных солидных опухолей, продемонстрировало, что добавление SABR к стандартной системной терапии достоверно улучшает выживаемость [10]. Медиана ОВ увеличилась с 28 до 41 мес, а ВБП — с 6 до 12 мес (p = 0,001). Результаты последующих исследований — CORE (2022) и SARON (2023) — подтвердили преимущества SABR в сочетании с системной терапией при метастатических формах рака легкого, молочной железы и предстательной железы, продемонстрировав повышение локального контроля и снижение частоты прогрессирования [7–9].

Наши результаты согласуются с этими данными. Пациенты с 1–5 метастазами, получившие SABR, продемонстрировали длительный контроль заболевания и высокие показатели ОВ и ВБП при хорошем профиле переносимости. В нашем исследовании локализация первичной опухоли не оказала статистически значимого влияния на ОВ или ВБП, тогда как локализация метастазов имела прогностическое значение — пациенты с костными метастазами имели лучшие результаты по сравнению с больными с висцеральными поражениями.

Подобно наблюдениям M. Deek et al. [29], показавшим преимущество добавления SABR к системной терапии при олигометастатическом кастрационно-резистентном раке простаты, и данным D. Gomez et al. [30], продемонстрировавшим увеличение медианы ВБП с 3,9 до 11,9 мес при немелкоклеточном раке легкого при комбинированном лечении, наши результаты подтверждают, что включение SABR в комплексную терапию может улучшить контроль над заболеванием без повышения токсичности.

В совокупности опубликованные данные и результаты настоящего исследования указывают, что SABR может являться эффективным и безопасным методом локального лечения пациентов с ОМБ. Несмотря на отсутствие консенсуса относительно критериев отбора кандидатов, накопленные доказательства подчеркивают, что правильный выбор пациентов может существенно повлиять на прогноз.

В настоящее время система стадирования TNM не выделяет олигометастатическое состояние в отдельную категорию, из-за чего пациенты с ограниченным числом метастазов нередко получают лечение по паллиативным схемам, применяемым и при более распространенном процессе. Опубликованные данные и результаты нашего исследования указывают, что у этой группы может существовать потенциал для более длительного контроля заболевания, особенно при использовании локальных методов в составе комбинированного подхода. Для уточнения критериев отбора и оптимального места SABR в алгоритмах терапии необходимы дальнейшие проспективные исследования.

Заключение

В нашем ретроспективном исследовании применение SABR у пациентов с 1–5 метастазами было ассоциировано с благоприятными показателями общей и безрецидивной выживаемости при удовлетворительной переносимости. Статистически значимой связи между локализацией первичной опухоли и исходами не выявлено, тогда как локализация метастазов могла влиять на прогноз (лучшие результаты были при костных очагах). С учетом ретроспективного дизайна, отсутствия контрольной группы и гетерогенности нозологий полученные данные следует расценивать как наблюдательные.

SABR может рассматриваться как компонент комбинированного лечения у тщательно отобранных пациентов с ОМБ. Необходимы проспективные рандомизированные исследования для валидации этих наблюдений и определения оптимальных критериев отбора.

Дополнительная информация

Источник финансирования. Исследования выполнены, рукопись подготовлена и публикуется за счет финансирования по месту работы авторов

Конфликт интересов. Авторы данной статьи подтвердили отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

Участие авторов. Н. Салим — автор идеи, лечащий врач; К.О. Туманова — главный исследователь, разработка дизайна исследования; А.И. Поподько — статистический анализ, разработка графиков и рисунков; А.В. Столбовой — лечащий врач, ответственный за наблюдение за пациентами, собрание комитета по этике; Е.И. Либсон — научный консультант, разработка идеи исследования. Все авторы в равной степени участвовали в подготовке публикации: разработке концепции статьи, получении и анализе фактических данных, написании и редактировании текста статьи, проверке и утверждении текста статьи.

×

About the authors

Nidal Salim

European Medical Center; Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Email: nsalim@emcmos.ru
ORCID iD: 0000-0003-2630-4961
SPIN-code: 3331-9121

MD, PhD

Russian Federation, Moscow; Moscow

Kristina O. Tumanova

European Medical Center

Email: ktumanova@emcmos.ru
ORCID iD: 0000-0002-0008-9469
SPIN-code: 9802-0579

MD

Russian Federation, Moscow

Alexey I. Popodko

European Medical Center

Email: apopodko@emcmos.ru
ORCID iD: 0000-0003-3445-7474
Russian Federation, Moscow

Alexander V. Stolbovoy

European Medical Center; Russian Medical Academy of Continuous Professional Education

Author for correspondence.
Email: lefortovo@hotmail.com
ORCID iD: 0009-0000-4961-4810
SPIN-code: 6795-9072

MD, PhD

Russian Federation, Moscow; Moscow

Evgeniy I. Libson

European Medical Center; Hadassah Medical Center

Email: elibson@emcmos.ru
ORCID iD: 0000-0002-0916-2378
SPIN-code: 4300-5743
Israel, Moscow; Jerusalem

References

  1. Hellman S, Weichselbaum R. Oligometastases. J Clin Oncol. 1995;13(1):8–10. doi: https://doi.org/10.1200/JCO.1995.13.1.8
  2. Lievens Y, Guckenberger M, Gomez D, et al. Defining oligometastatic disease from a radiation oncology perspective: An ESTRO-ASTRO consensus document. Radiother Oncol. 2020;148:157–166. doi: https://doi.org/10.1016/j.radonc.2020.04.003
  3. Guckenberger M, Lievens Y, Bouma A, et al. Characterisation and classification of oligometastatic disease: a European Society for Radiotherapy and Oncology and European Organisation for Research and Treatment of Cancer consensus recommendation. Lancet Oncol. 2020;21(1):e18–e28. doi: https://doi.org/10.1016/S1470-2045(19)30718-1
  4. NSCLC Meta-Analyses Collaborative Group: Chemotherapy in addition to supportive care improves survival in advanced non-small-cell lung cancer: a systematic review and meta-analysis of individual patient data from 16 randomized controlled trials. J Clin Oncol. 2008;26(28):4617–4625. doi: https://doi.org/10.1200/JCO.2008.17.7162
  5. Dorff T, Sweeney C. Chemotherapy for oligometastatic prostate cancer. Curr Opin Urol. 2017;27(6):553–558. doi: https://doi.org/10.1097/MOU.0000000000000446
  6. Pastorino U, Buyse M, Friedel G, et al. Long-term results of lung metastasectomy: Prognostic analyses based on 5206 cases. J Thorac Cardiovasc Surg. 1997;113(1):37–49. doi: https://doi.org/10.1016/s0022-5223(97)70397-0
  7. Nordlinger B, Guiguet M, Vaillant JC, et al. Surgical resection of colorectal carcinoma metastases to the liver: A prognostic scoring system to improve case selection, based on 1,568 patients. Association Française de Chirurgie. Cancer. 1996;77(7):1254–1262.
  8. Morris E, Forman D, Thomas J, et al. Surgical management and outcomes of colorectal cancer liver metastases. Br J Surg. 2010;97(7):1110–1118. doi: https://doi.org/10.1002/bjs.7032
  9. Bartlett E, Simmons K, Wachtel H, et al. The rise in metastasectomy across cancer types over the past decade. Cancer. 2015;121(5):747–757. doi: https://doi.org/10.1002/cncr.29134
  10. Palma D, Olson R, Harrow S, et al. Stereotactic ablative radiotherapy versus standard of care palliative treatment in patients with oligometastatic cancers (SABR-COMET): a randomised, phase 2, open-label trial. Lancet. 2019;393(10185):2051–2058. doi: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(18)32487-5
  11. Conibear J, Chia B, Ngai Y, et al. Study protocol for the SARON trial: a multicentre, randomised controlled phase III trial comparing the addition of stereotactic ablative radiotherapy and radical radiotherapy with standard chemotherapy alone for oligometastatic non-small cell lung cancer. BMJ Open. 2018;8(4):e020690. doi: https://doi.org/10.1136/bmjopen-2017-020690
  12. Conventional care versus radio ablation (stereotactic body radiotherapy) for extracranial oligo metastasis (CORE). The study protocol. Available from: https://clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT02759783
  13. Sporn MB. The war on cancer. Lancet. 1996;347(9012):1377–1381. doi: https://doi.org/10.1016/s0140-6736(96)91015-6
  14. Steeg PS. Tumor metastasis: mechanistic insights and clinical challenges. Nat Med. 2006;12(8):895–904. doi: https://doi.org/10.1038/nm1469
  15. Schiff D, Messersmith H, Brastianos P, et al. Radiation therapy for brain metastases: ASCO guideline endorsement of ASTRO guideline. J Clin Oncol. 2022;40(20):2271–2276. doi: https://doi.org/10.1200/JCO.22.00333
  16. Brown J, Carlson D, Brenner D. The tumor radiobiology of SRS and SBRT: are more than the 5 Rs involved? Int J Radiat Oncol Biol Phys. 2014;88(2):254–262. doi: https://doi.org/10.1016/j.ijrobp.2013.07.022
  17. Song C, Kim M, Cho L, et al. Radiobiological basis of SBRT and SRS. Int J Clin Oncol. 2014;19(4):570–578. doi: https://doi.org/10.1007/s10147-014-0717-z
  18. Park H, Griffin R, Hui S, et al. Radiation-induced vascular damage in tumors: Implications of vascular damage in ablative hypofractionated radiotherapy (SBRT and SRS). Radiat Res. 2012;177(3):311–327. doi: https://doi.org/10.1667/rr2773.1
  19. Jorgo K, Polgar C, Stelczer G, et al. Acute side effects after definitive stereotactic body radiation therapy (SBRT) for patients with clinically localized or locally advanced prostate cancer: a single institution prospective study. Radiol Oncol. 2021;55(4):474–481. doi: https://doi.org/10.2478/raon-2021-0031
  20. Lehrer E, Singh R, Wang M, et al. Safety and survival rates associated with ablative stereotactic radiotherapy for patients with oligometastatic cancer: a systematic review and meta-analysis. JAMA Oncol. 2021;7(1):92–106. doi: https://doi.org/10.1001/jamaoncol.2020.6146
  21. Werner-Wasik M, Rudoler S, Preston P, et al. Immediate side effects of stereotactic radiotherapy and radiosurgery. Int J Radiat Oncol Biol Phys. 1999;43(2):299–304. doi: https://doi.org/10.1016/s0360-3016(98)00410-6
  22. Thompson M, Rosenzweig KE. The evolving toxicity profile of SBRT for lung cancer. Transl Lung Cancer Res. 2019;8(1):48–57. doi: https://doi.org/10.21037/tlcr.2018.10.06
  23. Potters L, Kavanagh B, Galvin JM, et al. American Society for Therapeutic Radiology and Oncology (ASTRO) and American College of Radiology (ACR) practice guideline for the performance of stereotactic body radiation therapy. Int J Radiat Oncol Biol Phys. 2010;76(2):326–332. doi: https://doi.org/10.1016/j.ijrobp.2009.09.042
  24. Singh D, Yi W, Brasacchio R, et al. Is there a favorable subset of patients with prostate cancer who develop oligometastases? Int J Radiat Oncol Biol Phys. 2004;58(1):3–10. doi: https://doi.org/10.1016/s0360-3016(03)01442-1
  25. Zumsteg Z, Spratt D, Romesser P, et al. Anatomical patterns of recurrence following biochemical relapse in the dose escalation era of external beam radiotherapy for prostate cancer. J Urol. 2015;194(6):1624–1630. doi: https://doi.org/10.1016/j.juro.2015.06.100
  26. Ho J, Tang C, Deegan B, et al. The use of spine stereotactic radiosurgery for oligometastatic disease. J Neurosurg Spine. 2016;25(2):239–247. doi: https://doi.org/10.3171/2016.1.SPINE151166
  27. Petrelli F, Comito T, Barni S, et al. Stereotactic body radiotherapy for colorectal cancer liver metastases: A systematic review. Radiother Oncol. 2018;129(3):427–434. doi: https://doi.org/10.1016/j.radonc.2018.06.035
  28. Kinj R, Muggeo E, Schiappacasse L, et al. Stereotactic body radiation therapy in patients with oligometastatic disease: Clinical state of the art and perspectives. Cancers (Basel). 2022;14(5):1152. doi: https://doi.org/10.3390/cancers14051152
  29. Deek M, Taparra K, Phillips R, et al. Metastasis-directed therapy prolongs efficacy of systemic therapy and improves clinical outcomes in oligoprogressive castration-resistant prostate cancer. Eur Urol Oncol. 2021;4(3):447–455. doi: https://doi.org/10.1016/j.euo.2020.05.004
  30. Gomez D, Blumenschein G, Lee J, et al. Local consolidative therapy versus maintenance therapy or observation for patients with oligometastatic non-small-cell lung cancer without progression after first-line systemic therapy: a multicentre, randomised, controlled, phase 2 study. Lancet Oncol. 2016;17(12):1672–1682. doi: https://doi.org/10.1016/S1470-2045(16)30532-0

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Kaplan–Meier curves of patients with oligometastatic disease: A — overall survival; B — recurrence-free survival

Download (1MB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. Kaplan–Meier curves depending on the localization of the primary tumor: A — overall survival; B — recurrence-free survival Note: PCa — prostate cancer; BC — breast cancer.

Download (1MB)
Indexing metadata
4. Fig. 3. Kaplan–Meier curves depending on the localization of metastases: A — overall survival; B — recurrence-free survival

Download (482KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2026 "Paediatrician" Publishers LLC

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.